by bradsearles

Американская мечта

Простые люди со всего мира ехали за американской мечтой. Они пробирались через мексиканскую границу, переплывали на лодках бушующий океан, и, поддавшись необъяснимому импульсу, сдавались на милость мечте о лучшей жизни, и обращались в новую иммигрантскую веру.

Оказавшись в Америке, мечта и вера встречались с конфликтом. Конфликт материализовывался в форме непреодолимых трудностей. Объяснял английским по белому, что никто никуда никогда не пробьется. Что никому вы здесь не нужны. Что даже и не мечтайте.

Несмотря на статистику и невозможность достигнуть того, о чем мечтается, жизнь иммигранта начинала вращаться вокруг новой веры. Вера учила, что мечта, по определению, не может не исполниться, просто осуществляется она не всегда в той форме, в которой видит ее осуществление мечтатель. Вера сверкала горящими глазами и, прижимаясь к плечу очередного нового иммигранта, шептала: «Все у нас получится». Многие приписывали ей сверхъестественные чудеса, но документировано это не было. И все же, немногие сомневались в том, что вера всегда была лучшим и подчас единственным другом иммигранта. Она была его музой и вдохновением, его новым путем. Возможно, именно за это ее и прозвали – Иммиграниада.

• Ср, 00:56: Сайту iRodina один год! http://t.co/K2tyBl9x

• Чт, 00:52: Осень в Нью-Йорке http://t.co/RPW20LeD

Kогда-то давно, еще до переезда в Торонто, я вычитал, что в Канаде добиться врачебной помощи при «несерьезных» заболеваниях, типа простуды или даже гриппа, нелегко. Традиционным сценарием станет поход в Walk In Clinic (аналог нашей поликлники), где вам, каким бы ни было ваше заболевание, выпишут Тайленол. Однако, когда дело касается «серьезных» проблем, канадской системе здравоохранения нет равных.

Обладая завидным здоровьем, я впервые смог проверить вычитанную теорию лишь на пятом году жизни в Канаде. Именно тогда мой «семейный» врач (family doctor – это, типа, как наш участковый врач)обнаружил у меня небольшую грыжу, и посоветовал операцию, добавив, что, в принципе, можно жить и с ней. Жить с грыжей я не хотел, и спросил, когда мне могут сделать  операцию. Услышав про «пол-года в лучшем случае», я был тут же готов присоединиться к русскоязычной общественности, нещадно хаящей западные системы здравоохранения. Однако спорить c «семейным» было бесполезно, да и проблема моя сильно меня не беспокоила.

Наступил день операции. Мне было сказано явиться в больницу СвятогоЙосифа (St. Joseph's Health Centre) за 2 часа до назначенного времени,на случай, если кому-то отменят операцию, и меня захотят прооперировать раньше. Кто был в Святом Иосифе,  подтвердит, что больница вызывает очень позитивные чувства. Уже при входе ввестибюль вы попадаете под обаяние огромной статуи Иисуса с распростертыми объятиями, а также последующих картин на стенах коридоров, изображающих потомка иммигрантов из Украины пана Мельника и других отцов-основателей госпиталя. Кроме того, при входе вас встречает множество волонтеров, в основном преклонного возраста, готовых проводить вас в нужное крыло здания по достаточно запутанной системе переходов и секций здания. Другая группа волонтеров перехватывает вас уже на подходе к окошечку регистрациитого или иного отделения больницы. Они записывают вашу имя и фамилию, предположительное время операции, и предлагают присесть в небольшом зальчике ожидания, которых в каждом отделениинесколько. После недолгого ожидания вас подзывает «настоящий»(читайте, оплачиваемый) работник. Это - секретарь, он задает множество вопросов, необходимых для регистрации, после чего надевает на вашу руку бирочку с вашими данными, и отправляет вас в переодевалку. Там вы оставляете все, что на вас и с вами, и взамен получаете халатик, завязывающийся тесемочками на спине, плюс еще один халатик, уже более традиционный и без тесемочек, который прикрывает то «сзади», что не прикрывает первый. У переодевалки вас встречает медсестра, которая ведет вас в очередной зальчик ожидания. Там для вас уже приготовлено кресло-кровать, в котором вас перевезут в операционную палату. В моем случае перед тем, как сесть вволшебное кресло, медсестра предварительно завела меня в кабинет, в котором измерила мое давление, и сняла показания веса и роста. Усадив в кресло, она тут же вколола в меня капельницу с антибиотикоми сказала ждать врача. Врач стал задавать мне все те же вопросы, которые до того задавали мне секретарь и медсестра: не болен ли я, не было ли у меня когда аллергии и т.д. Заявив, что моя операция начнется ровно через 15 минут, меня, наконец, оставили в покое.

Ровно в обещанное время меня повезли в операционную палату, где меня уже ожидала целая команда медработников. Двое занимались подготовкой инструментов; уже новая медсестра, бережно уложив меня меня на операционный стол, снова стала мерить мое давление и температуру; анастазеолог тут же стал задавать все те же вопросы про аллергию, после чего ненавязчиво приблизил к моему лицу маску с анестезией (ну как тут не  вспомнить про веселящий газ), и «выключил»меня на полуслове.

Очнулся я уже в реабилитационной комнате, и, кто знает, подтвердит, что отходняк от наркоза является самой неприятной частью операции. Несмотря на то, что я был вне сознания уже более двух часов, мне дали полежать еще с пол-часика, после чего отвезли в тот же зальчик ожидания, в котором я впервые встретился с волшебным креслом в процессе подготовки к операции.

По мере прихода в себя после анестезии, я стал подумывать о том, что не пора бы мне уже поехать домой. Медсестра уже проверила мое давление, температуру и все остальное. Я, наконец-то, поговорил с хирургом, встречу с которым упустил по причине своего бессознательном состояния. Хирург убедил меня в том, что операция прошла успешно-великолепно, и что я скоро окажусь дома. Ободренный мыслью о доме, я поделился ею с одной из медсестер. Она, казалось, была не против, но решила проверить, отошел ли я после анестезии, и могу ли самостоятельно передвигаться. Меня поставили на пол, я успешно сделал пару шагов, и вдруг, неожиданно для самого себя,рухнул вниз, как подкошенный. Откуда же мне было знать, что, кроме общего наркоза (веселящего газа), меня обработали наркозом местным? Вся левая нижняя часть моего тела была обколота обезболивающими веществами, в результате чего мои двигательные функции нуждались в новом подходе к управлению, на обдумывание которого ушел целый час. Было очевидно, что местный наркоз и не думает проходить, и моим единственным выходом из госпиталя в тот день может стать только имитация того, что я обуздал свои ноги, и могу ходить как человек, которого не берет никакой местный наркоз. Скучающие под вечер медсестры собрались возле моего волшебного кресла, и подвергли меня жесточайшему испытанию. То, что я могу делать шаги, показалось им недостаточным, и они заставили меня маршировать. «Марш, марш», - весело скандировала одна. «Давай, парень, ты можешь!» -поддерживала другая. Вобщем, повеселилась на славу.

Дома меня ждал теплый прием семьи и 10 оплачиваемых моим работодателем больничных. А что еще нужно для счастья? Ведь, как говорил кто-то умный, «счастье - это когда сначала болит, а потом не болит!» Так что, счастья вам, друзья. Как сказала мне на прощание одна из медсестер: «Приходи еще!» И, помолчав, добавила: «Только не в качестве больного».

• Sat, 05:43: Канадская медицина: проверена на собственном опыте http://t.co/A96524VK

• Sat, 02:37: Сидней: город, который по-настоящему нравиться http://t.co/uRil9t2y
• Sat, 03:01: Политтехнологии: гипноз и чебурахинцы http://t.co/5DwLcv5m

• Mon, 02:07: Город ветров: изменение направления http://t.co/jy7Q1Ont

• Вс, 23:50: Доброй Зимы, Торонто! http://t.co/c0cToBhl

Концерт группы Bon Iver, ноябрь 2011.

У каждого города есть свой «формат» культурной жизни. Он формируется годами, меняется в зависимости от происходящих в городе событий и, конечно же, напрямую связан с эстетическими потребностями его обитателей. Есть такой культурный «формат» и у Торонто, и, поскольку его жители славятся своей образованностью, объединяет их любовь к «умной» музыке. Достаточно типичным проявлением торонтовского музыкального «формата» стал концерт группы Bon Iver (от французского “bon hiver” – “доброй зимы»). Событие, запланированное на 6 и 7 ноября должно было состояться в престижном зале Massey Hall. Билеты были раскуплены за месяц вперед, и только невероятное везение помогло мне достать скромный билетик на галерке.

Для тех, кто не слишком хорошо знаком с творчеством группы, отмечу, что ее основатель, Justin Vernon, известен в около-музыкальной среде своим трех-месячным затворничеством в домике в миннесотском лесу, в результате которого в 2007-ом году на свет появился альбом For Emma. Затворничеству предшествовали тяготы жизни: расставание с любимой :( и развал собственной рок-группы :( :( Подобное “предисловие» придало песням глубину и высоту, достаточную для того, чтобы песням поверили, и альбом разошелся на славу. На впервые появившиеся в его жизни деньги Justin купил большой сарай недалеко от вышеупомянутого леса, и перестроил его в студию звукозаписи. Именно в этой студии Bon Iver записали альбом с одноименным названием, который был официально выпущен летом 2011-го года, и который группа представляла в Торонто.

Поскольку мой билет был на первом ряду боковой галерки, я оказался в непосредственной близости к сцене. Перегибаясь через перила в стремлении быть ближе к источнику творчества, я с нарастающим чувством восхищения наблюдал магию девяти музыкантов Доброй Зимы, меняющих музыкальные инструменты посреди песни с легкостью, присущей жителям Монреаля, перепрыгивающим посреди предложения с французского на английский. Эфемерный характер пения в сочетании с абстрактными текстами песен привели меня в состояние, сходное разве что с алкогольным опьнением. Таким образом, запомнил я немного, да и описывать Bon Iver, как и любую другую «настоящую» музыку, – дело неблагодарное. Не лучше ли просто послушать:

Пи.Эс. О Доброй Зиме можно говорить много - совместная песня с Kanye West, саунд-трек к фильму New Moon и, главное, интереснейшее с творческой точки зрения сотрудничество с фильммейкером Nabil Elderkin (надеюсь, вы оценили видео Holocene предоставленное выше). И все же, этот сюжет не только о Бон Ивере, и даже не просто о хорошей музыке. Он - о Торонто и о подобных ему мегаполисах, в которых творчество возможно и востребовано. А еще он о тех из вас, кто в этих центрах оказались или еще окажутся, и для которых «зимовка в лесах Миннесоты» еще впереди. Bon Hiver, друзья! Доброй Зимы!

Константин Косячков

• Вс, 00:49: Активист Шумов http://t.co/mSoxqDlY